Королёв. Новости

Яндекс.Погода

пятница, 17 августа

ясно+18 °C

Онлайн трансляция

Евдокия Копылова. История длиною в жизнь

11 мая 2018 г., 17:17

Просмотры: 272


«Ой, как я люблю ваш «Спутник!» – с порога порадовала меня добрыми словами ветеран Великой Отечественной войны Евдокия Петровна Копылова, в девичестве носившая фамилию Зарубина. Именно к ней я пришла в гости, чтобы поговорить о тяжёлом детстве на линии фронта.

Познакомилась я с Евдокией Петровно случайно, ровно два года назад: дети из Королёвского реабилитационного центра «Забота» помогали сажать цветы перед Днём Победы в её маленьком палисаднике. А потом все дружно пили чай и слушали Евдокию Петровну. Женщина рассказывала о своём детстве во время войны, причём речь была такой напевной и родной, как у тёти Вали из старой телепрограммы «В гостях у сказки». Вот только рассказ наполнен был совсем не сказочными воспоминаниями…

Спасти пленного, рискуя жизнью

Маленькая Дуся была предпоследним ребёнком из девяти. Детство её беззаботным назвать не получится – очень рано семья осталась без мамы, и одиннадцать лет отец воспитывал детей сам.

Старшие уже работали наравне с ним в колхозе, а младшие занимались и обедом, и хозяйством, и всеми нуждами.

– Я могла и хлеба напечь, и скотину накормить. Хотя мне перед войной только 12 лет исполнилось, – вспоминает детство Евдокия Петровна.

Жалеет она, что по нищете и занятости не смогла даже в школу походить – только две зимы училась:

– Отец на всех и лапти-то не успевал плести, нас же много в семье.

Было сложно, но все эти трудности оказались не такими страшными, как жизнь под немцами.

На тот момент старшего брата не было в живых – он погиб раньше, ещё один брат ушёл в леса в партизаны, как только немцы вошли в село. И до оккупации было голодно, но теперь жизнь просто превратилась в выживание каждый день – голод, унижение, страх и боль с утра до вечера. Немцы жили как хозяева в каждом доме: насиловали девушек, заставляли обстирывать себя, издевались и постепенно уничтожали всю живность – кур, поросят, молочные продукты – холод заставлял их не есть, а просто жрать, чтобы согреться.

– Мы, дети, собирали косточки, которые они выкидывали от обеда в угол, обсасывали их, а потом варили из них супчик. Наша хатка и 25 соток земли постепенно тоже приходили в упадок и уже не кормили семью. Брат иногда приходил из леса за продуктами или помощью.

А уходил часто не один уводил спасённых селянами русских пленных.

И сведения уносил, что подмечали острые глаза младших сестёр и братьев: где техника стоит немецкая и сколько фашистов в каком доме остановилось.

За возможную связь с партизанами отца всё время били, и однажды дети остались совсем сиротами…

– Мы собирали колоски гречихи в поле и складывали их в скирды, чтобы дома все зёрнышки бережно выбить из колосков и сварить. Когда фашисты пленных вели по дороге мимо нас, случалось тем иногда убегать от конвоиров. Мы накрывали их вязанками. Прятали, прикрывая своими телами от собак и рискуя жизнью. Мы с сестрой тоже так спасли трёх сбежавших пленных, трясясь от страха.

Сестра Мария однажды попыталась отказаться готовить наглым немцам ворованного ими гуся. Через несколько дней её и других девушек увели в неизвестном направлении.

Русская ноша

Именно по селу Пальцево Курской области, родным местам семьи Зарубиных, прошла знаменитая Курская дуга. Когда наступила стадия агонии неметчины в этих краях, фашисты согнали жителей нескольких деревень в одну, подпалив всё после себя. Женщины и дети должны были стать живым щитом для отходящей немецкой армии. Евдокию и ещё нескольких ребят спрятала у себя в погребе одна семья. Пока наверху шли бои, все сидели на корточках в темноте и холоде.

Через восемь дней в погреб заглянул русский парень:

– Есть живые?

Так пришло освобождение. Но трудности на этом не закончились: хата была почти сожжена, скотина вся истреблена, ни отца, ни матери нет в живых… А все поля, огороды, дороги завалены трупами. Горы из смерти – русские, немцы, убитые лошади – это страшное зрелище!

…Кто знает, почему русскому человеку достаётся настолько тяжёлая ноша? Бабушка Дуся, как мою героиню все в районе зовут, сетовала, что столько трудностей сваливалось на семью испокон веков: отец прошёл три войны, прежде чем стать семейным человеком 19 лет служил Отечеству! Мать рано покинула тяжкую жизнь, оставив деток наполовину сиротами. У Евдокии тоже в труде и нищете всё детство прошло, немецкая оккупация раздавливала почти два года, после оккупации – выживание за счёт мяса убитых в бою лошадей, детдом и вынужденный переезд на учёбу в ФЗУ в Подмосковье, одно платье на все случаи жизни – всё было, кроме радости и… отсутствия нищеты!

«Тошнотики» и поиск защиты

– В войну нас спасла мороженая картошка, которую немцы не ели, а мы выковыривали клубни из земли и пекли. А когда нас набрали для учёбы в ФЗУ, мы учились и работали тоже впроголодь: получали на фабрике 150 граммов хлеба утром и столько же вечером, и всё. Постоянно хотелось кушать. Мы воровски выкапывали в полях картошку мороженую, тёрли и жарили. Это называлось «тошнотиками». Но выручало от голода!

Отголоски войны нет-нет, да и наведывались в гости. Первой ласточкой стал тот спасённый пленный, который сразу после войны нашёл село, где удалось ему с помощью детей сбежать из плена. Привёз он детям гостинцев – полный мешок. Вернее, принёс – 18 километров шёл, чтобы отблагодарить за спасение. А вот весточка от сестры Марии долетела до семьи спустя… 19 лет! Её угнали в Польшу, в концлагерь. И никакие письма-запросы не могли пробить стену советских законов и железных занавесей. Когда наконец-то Мария нашла остатки семьи и оформила вызов в гости, Евдокия с дочкой даже удивилась своим ощущениям:

– Всё у них хорошо, но я затосковала по своей земле, – говорит Евдокия Петровна, так мне захотелось на Родину, что словами не передать! Там всё чужое!

Родина, правда, конфетами и пирогами не баловала… Тяжёлая жизнь и без 17 дней 50 лет работы на фабрике имени 1-го Мая порадовали лишь тем, что есть крыша над головой и скромная пенсия, хотя дом конца XIX века находится в весьма плачевном состоянии.

– Мне бы так хотелось, чтобы своё 90-летие я могла встретить в новых стенах! Но где найти такого защитника, чтобы помог мне выбраться из 31 квадратного метра, где живём я, моя внучка с мужем и шестеро детей! Спокойствия и счастья хочется хоть капельку!

Но этот тихий вздох грусти редкость для этой позитивной пожилой женщины. Она пропитана радостью – умеет восхититься каждому маленькому лучику солнца, цветочкам, что расцвели в её палисаднике, скромному угощению, что я принесла к чаю… И продолжает надеяться, что однажды за военное детство, голодную юность и долгий труд ей воздастся чудом нового жилья.

Лариса Верещетина