Где взять газету?

Королёв. Новости

Яндекс.Погода

пятница, 22 ноября

ясно-4 °C

Онлайн трансляция

Хлеб "со свинцом и кровью пополам!"

02 февр. 2017 г., 10:40

Просмотры: 581


Александра Васильевна Белостоцкая (в девичестве Стремилова) обратилась к нам в редакцию с предложением опубликовать воспоминания фронтовика, капитана 2-го ранга Ивана Максимовича Белостоцкого, родного брата её мужа. Осенью 1941 года Иван Максимович командовал катером в составе конвоя, доставившего в город на Неве более трёх тысяч тонн муки. Среди ленинградцев, получивших этот бесценный груз, была и она, тогда ещё девочка, – Шурочка Стремилова.

К жизни по сплошной воде...

Родилась Шурочка 15 апреля 1930 года в Лесном районе Калининской области. Ей было всего 9, когда умер отец. Мама Анна Григорьевна Стремилова была не в силах прокормить шестерых детей, и в 1939 году дедушка отвёз внучку в Кронштадт к маминой сестре, Агриппине Григорьевне. Когда началась война, её муж, капитан 1 ранга, командир подводной лодки Иван Михайлович Татаринов вывез и семью, и девочку в Ленинград.

Жили они на Васильевском острове в Гавани. Зенитки стояли через дорогу, на берегу Финского залива. От взрывов осколки летели прямо в окна квартиры. Тётя работала сутками, и Шурочка была за хозяйку: следила за двухлетним братом, отоваривала карточки.

Не один раз у неё выхватывали хлеб. Случалось и так, что она даже не успевала взять его из рук продавца. Много раз девочку преследовали: намеревались убить, замышляя продать человечину под видом мяса...

А однажды Агриппина Григорьевна решила подкормить слабеющих детей: купила сала, поджарила с ним хлеб и дала им поесть. Наутро они не встали. Сколько времени пролежали, Александра Васильевна не помнит.

Спасение пришло, когда Иван Михайлович сумел договориться с командованием об их эвакуации по «Дороге жизни». Было это 7 апреля 1942 года. Лёд на озере уже почти растаял, и девочка, как ни старалась, так и не увидела тогда никакой дороги – кругом была сплошная вода...

Спасибо ангелу-хранителю. Тогда это стало для неё настоящим возвращением к жизни, по сути, вторым рождением. Неделю спустя ей исполнилось двенадцать...

Этой весной Александре Васильевне будет 87 лет. Она безмерно благодарна всем, кто трудом и воинским подвигом помог блокадникам пережить весь ужас тех страшных дней. С особым волнением она перечитывает записи Ивана Белостоцкого о том, как доставляли хлеб в измученный блокадой Ленинград.

Трудный путь хлеба

 «17 октября 1941 года. Наш «морской охотник» с бортовым номером 216 стоит на якоре на волховском рейде. Утро. Ладога неприветливо хмурится и угрожающе рычит...

Мы готовимся к походу. Наша задача – сопровождать конвой кораблей по «Дороге жизни»: из Новой Ладоги в Осиновец.

12 сентября буксир впервые доставил из Новой Ладоги две баржи с мукой для Ленинграда. И сегодня наш груз – хлеб. Экипаж «охотника» хорошо знает ему цену. В Ленинграде – голод. Моряки взволнованные, хмурые и злые. Только вчера мы получили сообщение, что нормы хлеба в Ленинграде снова снижены.

Поднимаюсь на мостик. Сегодня рейд оживлённый. Серыми глыбами стоят на якорях канонерские лодки: «Селемджа», «Бурея», «Бира», «Нора». Разукрашенный белой краской под зебру сторожевой корабль «Пурга» – наш флагман. Тут же буксиры – «Морской лев», «Буй». Ближе к берегу урчат моторами «морские охотники». Важно, как новгородские купчихи, стоят пять озёрных барж с мукой. Баржи моряки называют «маринками». Каждая «маринка» вмещает в своё чрево 600 тонн муки.

Нас на «охотнике» 26 человек... Все мы, точно морским узлом, связаны войной. Более месяца командую я этим «охотником».

...Трудный и далёкий путь у этого хлеба. Ведь Украина и Белоруссия, западные области России уже стонут под фашистским сапогом. И всё же страна ничего не жалеет для любимого города. С далёких полей Урала, Сибири, Узбекистана идёт хлеб к Ленинграду. Сначала в Вологду, потом через станции Шексна и Череповец по железной дороге – в Волхов. Оттуда на перевалочную базу в Гостинополе. И только после этого хлеб попадает к нам в Новую Ладогу.

Теперь остался самый короткий путь – Ладожское озеро. Всего около 150 км, но какие это километры – огневые! Жестокие штормы часто разбивают барки, а вражеский 1-й воздушный флот, в составе которого 1070 новейших самолётов, днём и ночью шныряет над штормовыми водами Ладоги и жестоко бомбит, обстреливает из пушек и пулемётов не только корабли, барки буксиры и катера, но и мотоботы, даже шлюпки.

 Только за сентябрь от ударов вражеской авиации и штормов погибло 15 барж с продовольствием, оружием и людьми.

В адской купели...

 ...К 10-ти часам корабли на рейде зашевелились. Первым снялся с якорей буксир «Морской лев», за ним «Буй». Они сипло прогудели и пошли к своим «маринкам». Канонёрки «Нора», «ТЩ-37», «ТЩ-81» тоже загремели брашпилями, выбирая якоря.
А с норда как-то сразу пошла крутая волна. Это к шторму...

Не прошли мы и половины пути... Высоко в просветах рваных туч идёт одиночный самолёт-разведчик. Такого случая, чтобы конвой не был атакован вражеской авиацией, моряки флотилии не знают. Шесть бомбовозов! Курсом на нас!..

Первым ударила по самолётам артиллерия «Норы». Потом захлопали гневно и часто полуавтоматы на «охотниках» и тральщиках. А через миг в грохот пушек вплелись торопливые и злые строчки наших крупнокалиберных пулемётов. Навстречу тупорылым бомбовозам устремилась целая стена трасс: белых, зелёных, красных – тысячи пуль и снарядов. Корабельный огонь эскорта был настолько силён, что немцы, не дойдя до барж, высыпали смертоносный груз и улетели в сторону Шлиссельбурга.

На траверзе острова Сухо мы попадаем в какую-то круговерть. От ударов волны «охотника» бросает как щепку. Штормовая пыль, точно иголками, жалит лицо, руки, шею. Вся одежда быстро покрывается ледяной коркой. От этого шею, грудь, спину, точно холодными стальными обручами, сжимает холод.

12 пикирующих бомбовозов на большой высоте подкрались к нашему конвою незамеченными, хорошо использовав штормовую облачность. Но стоило им вывалиться из-за туч, как несколько десятков пушек и пулемётов ударили разом по фашистам.

 Ещё не успели осесть огненные столбы взрывов, как бомбовозы снова устремились в пике. Казалось, что барки, буксиры и тральщики купались в какой-то адской купели, в каком-то огненном смерче взрывов.

Оставив в холодных водах Ладоги два бомбовоза, фашисты ушли.

Внимательно оглядываю палубу. Нам сегодня повезло: убитых нет. Правда, осколки и пули изрядно поковыряли борта, надстройки и рубку катера.На «Норе», на «ТЩ-81», «ТЩ-37» и на «МО-175» приспущены флаги. А это означает, что там есть убитые...

 Ровно в 22 часа корабли конвоя бросили якоря на Осиновецком рейде. Хлеб для города Ленина доставлен. Это об этом хлебе сказала Ольга Берггольц свои бессмертные слова: «Со свинцом и кровью пополам!»

К печати подготовила Наталия Подольская,

фото из семейного архива Белостоцких